Есть вопрос, который ломает привычную картину мира быстрее любого другого: а что, если те, кто финансировал нацистскую Германию, и те, кто финансировал Советский Союз, — это отчасти одни и те же люди? Не идеологи, не агенты, а банки и корпорации Уолл-стрит, для которых и Гитлер, и Сталин были просто крупными клиентами.

Звучит как конспирология. Но это тезис вполне академического экономиста, который не выкрикивал его на площади, а подкреплял корпоративными отчётами, архивными документами и цифрами. Его звали Энтони Саттон.

Кто такой Саттон

Энтони Саттон — британско-американский экономист, в 1960-е годы научный сотрудник Гуверовского института при Стэнфорде — это вполне респектабельная, не маргинальная площадка. Там он сделал многотомное исследование «Западные технологии и советское экономическое развитие». Вывод его был сухим и от этого неудобным: значительная часть советской промышленности — заводы, технологии, оборудование — была построена и оснащена западными, в первую очередь американскими, компаниями. Та самая индустриализация, которой так гордились, во многом ехала на западном инженерном импорте.

Это плохо укладывалось в логику холодной войны. Получалось, что капитализм деловито строил заводы своему «смертельному идеологическому врагу». После того как выводы Саттона стали политически неудобными, его карьера в Гуверовском институте закончилась.

Три книги, которые объединяют картину

Дальше Саттон написал трилогию, которая и сделала его известным:

Логика серии простая и от того бьющая. Если посмотреть, кто финансировал большевиков, кто финансировал восхождение Гитлера и кто стоял за крупными политическими проектами в самих США, — мы снова и снова видим один и тот же узкий круг банков, инвестиционных домов и корпораций. Не потому, что они «любили коммунизм» или «любили нацизм». А потому, что любая революция, любой режим, любая война — это огромный заказ: кредиты, поставки, концессии, контракты.

Тезис, который важнее деталей

В деталях Саттона спорят, и это нормально — историки уточняют масштабы, оспаривают отдельные связи. Но главный его тезис куда устойчивее частностей, и звучит он так: крупному финансовому капиталу безразлична идеология. Ему важна не победа «правильной» стороны, а наличие сторон вообще — потому что конфликт это рынок.

Айтишник сформулировал бы это как принцип отказоустойчивости из истории про Ротшильдов. Если у тебя есть узлы по обе стороны конфликта, ты не можешь проиграть. Финансируешь Германию — зарабатываешь на её перевооружении. Финансируешь СССР — зарабатываешь на его индустриализации. Сводишь их в войне — зарабатываешь на войне, на восстановлении, на долгах обеих сторон. Ставка стоит на оба цвета рулетки сразу.

Где факт, а где миф

Размежуем честно, потому что Саттона любят растащить в обе крайности. Миф: «Саттон доказал, что мировой закулисой управляет единый штаб, который сознательно устроил и революцию, и Гитлера, и войну по единому плану». Сам Саттон до такого жёсткого детерминизма не доходил, а конспирологи, которые его так читают, делают из него больше, чем он писал.

Факт: Саттон документально показал, что западные банки и корпорации участвовали в финансировании и оснащении и Советской России, и нацистской Германии, и что это участие плохо объясняется идеологией, но прекрасно объясняется прибылью. Это подтверждённые корпоративные и архивные данные, а не догадки.

И вот тут вывод, ради которого всё это стоит читать. Не нужен «единый штаб» и тайный план, чтобы получить ту самую картину. Достаточно простого правила: капитал течёт туда, где доход, не глядя на флаг. Сеть из банков, поставленная выше государств, объективно зарабатывает на любом конфликте между ними — даже без единого заговора, просто следуя своей логике. Это и есть Исфет на уровне геополитики: структура кормится конфликтом живых, ничем при этом не рискуя.

Почему его выдавливали

История самого Саттона — отдельный урок. Он не был диссидентом или провокатором. Он был аккуратным экономистом, который опубликовал то, что нашёл в открытых, в общем, источниках. И именно за это его выдавили из академической системы. Это говорит больше, чем сами его книги: неудобной оказалась не ложь, а сложенные вместе факты.

Где здесь обычный человек

Он — тот, кому продают идеологию. Ему говорят: вот наш строй, вот вражеский, иди и умри за разницу между ними. А наверху, поверх этой разницы, та же сеть финансирует обе стороны и собирает урожай с обеих. Обычного человека делят по флагам именно для того, чтобы он никогда не задал главный вопрос: а кто финансирует все флаги сразу?

Ответ: токен MAAT и DAO

Если над разделёнными на лагеря людьми стоит капитал, которому всё равно, какой ты лагерь, — то ответ не в том, чтобы выбрать «правильный» лагерь. Ответ в том, чтобы построить структуру, которой так же всё равно на навязанные флаги, но которая работает в пользу людей, а не поверх них.

Это и есть MAAT. Токен MAAT — это членство в кооперативе и один голос, по принципу один человек — один голос, поверх любых флагов и идеологий, которыми нас стравливают. Управление идёт через DAO — децентрализованную организацию с прозрачной казной, где видно каждое движение средств, и невозможно тихо «ставить на оба цвета» за счёт участников. Саттон показал, что сеть финансистов выигрывает на любой стороне. Мы просто строим сеть, которая впервые играет на стороне обычного человека. Вход простой: прочитать книгу, взять токен, получить голос.